Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

(no subject)

Нерусский рабочий толкал перед собой кресла на колесиках. Три штуки. Сделал из них паровоз. Никогда бы не подумал, что так можно перемещать несколько кресел сразу. Я бы носил или катал их по одному. А рабочий попался догадливый и ушлый. Катил все сразу по улице через лужи из одной двери к другой...
Только сегодня заметил, что она стала спать ногами к двери, хотя не выходит из дома, не перекрестившись и меня всегда крестит через занавеску. Никогда не оглядываюсь, но чувствую. Буду считать, что это ее борьба с приметами, а не что-то другое...
Первый раз назвали дедом в тридцать один. Спустя тринадцать лет девочка-школьница, улыбаясь, избила в коридоре. Устав колотить кулаками в живот, пыталась дотянуться ногой, но вовремя оттащили. Не иначе, какой-то в этом знак. Правда не могу понять какой...
Леша вел машину не быстро, глядя стеклянными глазами строго вперед. Он вообще ездит аккуратно. Но где-то возле Борисовских прудов перед капотом откуда ни возьмись появился голубь. Пешеходного перехода рядом не было. И ни одного дерева. Глухо тукнуло в кабину. Какой-то неестественный голубь. Их вообще невозможно задавить, даже если въехать не полном ходу в стаю, клюющую крошки. Это же не куры. "Живой?" - спросил я. "Не повезло" - ответил Леша, глянув в зеркало заднего вида...

(no subject)

В наш век коммуникаций, когда давно уже нет почтовых дилижансов и голубей, а с телефоном ты связан более интимно, чем с нижним бельем, поскольку берешь его даже в ванную и клозет, до слез умиляет отговорка "извини, я только что увидел твой звонок". Особенно, если это по работе. И ты сначала позвонил, потом оставил сообщение во всех месенджерах и  для верности воспользовался таким анахронизмом как, прости Господи, смс.
И когда этот забывчивый, наконец, перезванивает и мямлит что-то про то, что не слышал-на вибро-без звука-в другой комнате-кошка утащила-за диван завалился не мог достать, ты испытываешь облегчение, что он далеко и ты не можешь дотянуться до его куриной шеи.
Я ясно вижу картину - человек вздрагивает от звонка, с ужасом смотрит на номер и отбрасывает телефон подальше. Но тот продолжает терзать слух мелодией, а человек зажимает уши руками и в панике выбегает прочь. Потом, когда звонок стихает, он осторожно, будто ядовитую змею,берет его в руки и - о, ужас! - видит там сообщение с просьбой срочно перезвонить, или просто с просьбой.
- Я этого не видел и не слышал! - убеждает он сам себя. - Но что же такое сказать, чтобы было правдоподобно?
В это время приходит еще одно сообщение, в котором слова покороче и более убедительные.
- Вот, черт! - мечется мысль.- надо перезвонить.
Третье сообщение еще более короткое и состоит, в основном, из слов, которые пишут на гаражах и заборах.
Человек пытается взять себя в руки. Делает дыхательную гимнастику и приседает. Пьет воду из-под крана. Пытается медитировать. И, наконец, достигает просветления и собирает остатки воли в кулак:
- Извини, я спал и не слышал.
Вот тут-то крыть и нечем. Даже если ясный день и вообще время рабочее.

"А сейчас Чебурашка скажет речь!"

"Мы строили, строили и наконец, построили! Ура!"
И всё.
Примерно такими же ораторскими способностями обладаю я.
Жгучего тамады из меня никогда ни фига не получалось.
Никаких "...И вот одна маленькая, но гордая птичка сказала: "Лично я полечу прямо на солнце!"
Не ко мне.
Когда в любом застолье до меня доходит очередь говорить, огурец начинает предательски дрожать на вилке, а выпитое ситро бьет в голову и красит щеки алым цветом:
- Ну-у-у...Это...Желаю, значит, всего...И вообще...А!...Здоровья!...Во!
Присутствующие недоуменно переглядываются.
Тостуемый прячет глаза и машет обреченно рукой, мол, не тираньте вы убогонького.
То ли дело моя тетка Алла.
Если она берет слово - а она его берет регулярно - то нужно под любым предлогом быстро сматываться: в туалет, покурить, ответить на звонок, посмотреть телевизор.
Потому что, когда вы, успев вздремнуть, вернетесь, она вряд ли доберется даже до середины тоста.
Гости держат рюмки двумя руками, потому что одной уже невозможно.
Кто-то из хилых кемарит в тарелке с горошком.
Пожилые дамы обмахиваются салфетками, а у юбиляра свело челюсть от долгой улыбки.
Мужики шепчут под нос что-то свое, но, судя по перекошенным физиономиям, явно не слишком душевное.
И когда, наконец, тост заканчивается, наступает искреннее веселье.
До следующего тревожного звоночка от Аллы вилкой по стакану:
- Попрошу внимания!
Тут уже бегство из-за стола напоминает срочную эвакуацию.
Грохочут отодвигаемые стулья, в дверном проеме затор из-за столкнувшихся животов и задниц.
- Вы куда все? - вопрошает Алла. - Ну и ладно, я все равно скажу. - И она поворачивается со скромной улыбкой к виновнику торжества.
Ему деваться некуда.
Он вздыхает, наливает себе рюмку, сразу же берет ее обеими руками и ставит локти на стол, готовясь внимать.

Давид Самойлов

Давай поедем в город, 
Где мы с тобой бывали. 
Года, как чемоданы, 
Оставим на вокзале. 
  
Года пускай хранятся, 
А нам храниться поздно. 
Нам будет чуть печально, 
Но бодро и морозно. 
  
Уже дозрела осень 
До синего налива. 
Дым, облако и птица 
Летят неторопливо. 
  
Ждут снега, листопады 
Недавно отшуршали. 
Огромно и просторно 
В осеннем полушарье. 
  
И все, что было зыбко, 
Растрепанно и розно, 
Мороз скрепил слюною, 
Как ласточкины гнезда. 
  
И вот ноябрь на свете, 
Огромный, просветленный. 
И кажется, что город 
Стоит ненаселенный,- 
  
Так много сверху неба, 
Садов и гнезд вороньих, 
Что и не замечаешь 
Людей, как посторонних... 
  
О, как я поздно понял, 
Зачем я существую, 
Зачем гоняет сердце 
По жилам кровь живую, 
  
И что, порой, напрасно 
Давал страстям улечься, 
И что нельзя беречься, 
И что нельзя беречься... 

(no subject)

По совету Бродского не совершаю ошибку и не выхожу из комнаты. Потому что каждый выход из квартиры на улицу сопровождается потерей денег. Даже если я никуда не еду и даже не собирался. Всё равно. Идешь, например, в лес: послушать птичек, подышать кислородом, отряхнуть усталость с души. Но по дороге к лесу нет-нет да и заскочишь в магазин за семечками. Ей-Богу, за семечками! Нет, я не представитель славного племени гопников и не отжимаю по кустам мобильных телефонов у субтильных юношей и романтичных девиц. Сам я семечек на улице не ем. Птичкам. Только птичкам.
Заходишь за семечками, а в итоге выходишь с двумя пакетами, которые "пакет брать будете", битком набитыми всякой чушью по акции, вроде кетчупа и пожилых яблок, на которую и глаз не смотрит и душа не лежит. А потом, естественно, какой лес и кислород? Прёшь все это домой и заталкиваешь ногой в холодильник.
Но больше всего я опасаюсь магазинов, вроде фикс-прайса, где "всё по 50". Зайдешь за зубочистками, а выходишь с двумя упаковками туалетной бумаги, розовыми пластмассовыми очками, банкой гуталина, колпаком Санта-Клауса, шампунем "3 в 1", статуэткой клоуна, упаковкой вафель, тремя бутылками воды, посудным ершиком, набором отверток, фонариком, мочалкой, ковриком, вонючкой в машину и чесалкой для спины.
Нет, я могу еще понять очки и колпак - когда-нибудь, да пригодятся. Но вот чесалка для спины зеленого цвета в форме ладони. Я ее точно не брал! Мне ее подбросили! Это провокация!
Поэтому прав был старик Бродский. Ох, как прав.

по Пришвину

Зима сурова. Мороз потрескивает в стволах елей. Вьюга наметает снежные сугробы. Всем братьям нашим меньшим нечего кушать становится. Пичужки всякие хохлятся и хорохорятся на ветках, дуют на свои лапки. Голодно зимой лесным жителям! Ни тебе утренних бутербродов с чаем, ни горячего обеда в лесной столовой. Котлопункты закрылись, с термосами никто не ходит. И от этого не поется птахам и не пляшется. Как в басне у Крылова "...и кому на ум пойдет на желудок петь голодный?"
Хорошо все-таки, что в нашей стране человек всегда придет на помощь своим друзьям. Только скорбно и обидно становится, что не все дети хорошо изучают природоведение. Вот идет такой пионер в лес и кладет в кормушку кусок черствого хлебушка. Так и хочется ему сказать: "Ты где у синички зубы-то видел? Чем она кусать этот хлебушек будет?". Или другая пионерка привесит на веревочку кусочек сала. Мало того, что оно соленое, как синичкины слёзы, так еще и ножика рядом не положит. Где ж ты видела, девочка, чтобы пернатые со своими ножами за пазухой или под крылом ходили? Чем им этот кусок сала нарезать? Или ты думаешь, что дрозд какой-нибудь в кепке на глазах прилетит и острой финкой на всех пайку нашинкует?
Так что дети, помните, что клювик у птиц махонький, поэтому сыпьте в кормушки просо, гречиху, перловку и манку. А уж если принесли хлеб, то покрошите его помельче, чтобы другие пионеры или еноты большой кусок не утащили да сами не сожрали под кустом.

(no subject)

Внезапно, как ночью мизинцем об угол по пути в туалет, пронзила мысль. Даже не мысль, а вопрос...У курицы лапы или ноги?
Не все так просто, как кажется. Едим мы куриные ножки. Тогда как понимать выражение "пишет, как курица лапой"?
Опять же, у цапли и аиста само собой ноги. У страуса тоже ноги да еще какие. У всякой мелюзги, вроде воробьев и синиц - явно лапы...А у уток с гусями? Понятно...Конфеты есть "Гусиные лапки"...
Так что же с курой-то теперь?
Что считать ногами, а что лапами?
До колена лапы, а потом ноги?

Лето! Ах, ле-ето!

Загар ложится на морду с размаха. Как кирпичом. Но не дальше воротника. Все остальное, кроме рук, интенсивно белого цвета. Намедни решил немного принять, так сказать, ультрафиолетовые ванны и придать латинский оттенок рыхлому фаршу плоти. Прошлепал на ближайшую полянку в лесу, разделся до плавок и принял античную позу. Одеяло брать не стал. Негоже мужику валяться. Тем более, что неподалеку на одеяле и в очках догорают чьи-то мощи. Женские, вроде.Тапки снял и ногами ощущаю силу земли-матушки, а также всяких травинок, корней и прочих муравьев, мать их. Стою, шлепаю по бокам и ляжкам, как конь, отгоняя комарье и слепней. Пожалел, что у людей нет хвоста. Минут через десять чую, что по спине потек пот. Стал крутиться вокруг своей оси курицей на гриле. Башку припекает. Мозг потихоньку булькает и закипает. Сбрызнулся водичкой из бутылки. Лучше бы не брызгался. Почему-то перед глазами стоял процесс приготовления картофеля-фри. Короче, через полчаса я был в полный кисель. С шумом у ушах и цветными слайдами перед глазами. Кое-как зацепив тапки и бросив прощальный взгляд на одеяло с тлеющими углями мощей, добрел до дома. Загар получился не совсем латинским. Скорее, индейским. Это у них там все краснокожие, сволочи.
Покрутившись перед зеркалом, дабы оценить масштаб красоты, понял, что больше похож на пингвина.
Бока остались белыми. И подмышки тоже.

Маргинал

Полдня сегодня искал серебряную чайную ложку. Провалилась. Дорога, как память и чтобы чай размешивать. Ну, думаю, наверное я ее утром со стола вместе с объедками в мусор смахнул, а мешок на помойку отволок. Надо идти искать. Мешок приметный,- синенький и с завязками. Посмотрел на себя, надел тренировочные штаны и майку поплоше. Кепчонку надвинул. На ноги - шлепанцы резиновые. В руки взял пакет со старыми газетами. С понтом под зонтом. Вышел. Помойка через два дома. Бабки на меня косятся и на ухо друг другу что-то слюнявят. А я иду, как Плейшнер и по сторонам зыркаю. Дошел до места. Зашел за металлический забор, а там трое лиловых уже мой клад ищут. Один - пустые банки расставляет по росту. Отойдет, приложит руку козырьком к заплывшим глазам и смотрит, как архитектор. Другой тряпье вытащит и волтузит его. На прочность проверяет. А у третьего только голова из контейнера выныривает на время, чтобы воздуха хлебнуть. И опять - в пучину. Именно в этот контейнер я утром пакет и хлестанул.
Почему-то вспомнил мультфильм про слоненка, попугая и удава. Мартышка там вечно придет и устроит Палестину.
- Здорово. - говорю. - Старатели. Я пришла.
- Че надо? - это архитектор - слоненок.
- Занято все. - сипит попугай с тряпками.
- Эй, ты, удав.- цыкаю сквозь зубы - Отползай от моей кормушки.
-  Да пошел ты!  - а пресмыкающееся, оказывается, с норовом.
Я достаю из газет кусок металлической трубы и говорю миролюбиво:
- Отойди по-хорошему, а то я тебе устрою зарядку для хвоста.
А сам наблюдаю. Слоненок с попугаем не вмешиваются. Один на банки смотрит, другой бюстгальтер нашел.
Удав вылез из контейнера и отошел. За пазуху что-то спрятать успел, сучонок.
Подхожу к контейнеру - мать ты моя конопатая! Там три пакета синеньких. И с завязочками. В самом дальнем углу лежат.
Что делать? Полез через весь контейнер, по арбузным коркам и селедке. Только смотрю, чтобы тапки не потерять и на кость не напороться. Раздербанил два пакета - не мои. Третий мой. Вывалил, ногой распинал...Вот она! Ложка моя! Выбираюсь на волю, вытирая фамильную реликвию о штаны. Все трое смотрят на меня. Удав - недобро, а слоненок с попугаем - восторженно.
- Вот, б...ь, гадина! - шипит тот, который удав.
- Фартит! - авторитетно заявляет спец по банкам.
- Это да. - мычит неудавшийся Юдашкин. - Фарт - такое дело...
- Удачной охоты! - говорю. И засовываю ложку в карман. 

Хлебосольство

Человек я по натуре добрый, мягкотелый и щедрой  души.
Умиляюсь на кошечек и цыпляток.
Крошу хлебушек голубям и утям.
Но если кто-то начинает прихлебывать из ложки или чашки...
Здесь я становлюсь звероподобным, алчущим крови, неуправляемым и социально опасным.
Пригласил на чай одну фею.
Именно на чай, а не на всякие скабрезности, как может подумать развращенная публика.
Пришла, села, маникюр обгрызает.
Волнуется, значит.
Налил ей чашку чая.
Рассуждаем о политической обстановке и ценах на репчатый лук.
И тут она, отставив мизинчик, берет чашку:
- Фррррр...Хлюп! - и выдыхает блаженно.
У меня кадык обратной стороной перевернулся.
Кулаки под скатертью сжимаются и хрустят.
А она тем временем щебечет сойкой, но про конфеты шоколадные не забывает.
Из вазы только - цоп, цоп - и бумажками шуршит.
Гляжу, опять чашку ко рту потянула.
- Поставь, - говорю. - И хватит конфеты жрать. Для красоты поставлены.
Она глазами хлопает и щеками краснеет - поперхнулась.
Я слегка ее по спине приладил, что она до стола только чуть-чуть носом не достала.
- Жадюга и хамло! - и дверью хлопнула.
Вот вам и Россия - щедрая душа.