Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

(no subject)

Когда захочется сострадания и сочувствия, не тратьте время на слезливые тексты, а просто идите в "Пятерочку". Пробейте на кассе две бутылки самой дешёвой водки, но самое главное - на вопрос кассира: "Пакет брать будете?" тяжело и кротко вздохните и прошепчите: "Конечно..." А после просто смотрите, смотрите в её глаза.

(no subject)

Пришла реклама народного целителя Тимофея. Естественно - сибирский знахарь с бородой до детородного органа и ремешком на лбу. Лечит все, от проказы до прыщей. Понятное дело, что не за так. Даже курсы какие-то ведет. Мол, за десять занятий вы узнаете секреты травников, сподвижников и отшельников. Медвежьим пометом да заветным словом будете поднимать лежачих и класть стоячих. Вот как тут не сорваться-то, если я целительство знаю лучше него в сто раз?

Вся народная, мать ее, медицина основана на двух китах — потеть и лежать. И не фига тут наводить тень на плетень и причесывать лысого.

Малина- потеть.

Лимон — потеть. 

Мёд — потеть.

Чай — потеть.

Молоко — потеть.

Жрать — потеть, а работать — мерзнуть.

Растереться водкой — потеть.

Растереться спиртом — потеть.

Растереться керосином — потеть.

Скособочило радикулитом — лежи.

Болит жопа — лежи.

Болит голова? Голова не жопа — завяжи и лежи.

Давление высокое — лежи.

Давление низкое — лежи.

Никакого давления — тем более лежи.

Насморк, температура, стрельнуло в бок, кольнуло в печенку, крутит в животе, Альцгеймер подкрадывается, перепил вчера, на работу неохота? — Напейся чаю с лимоном, медом и малиной, заполируй молоком, разотрись водкой, спиртом и керосином, надень шерстяные носки, завернись в два пледа. Потей и лежи.

Будешь как новый.

Пора мне открывать курсы. Только ремешок на лоб приобрести.

Последний день

В магазинах сегодня был день минералки. Стоящий передо мной мужик в джинсах, надетых задом-наперед, взял сразу четыре "Боржоми". Да и очередь за мной не отставала - сигареты, редко пиво, в основном одна минералка. Сразу видно, что народ ответственный, трудолюбивый и на работу завтра как на праздник. Молодой и задорный парень неосторожно вякнул кому-то в трубку мобильного: "У меня еще три бутылки водки с Нового года остались". Мужская половина очереди хмуро повернула лица и посмотрела так, что тот, уронив стойку с открытками, вприпрыжку выскочил на улицу. Ибо нечего прельщать и искушать апостолов ударного труда и культурного отдыха в день, когда с тобой прощается зимняя сказка. Что остается?
Дома ждет тревожный, нервный, похмельный сон и отказывающийся лезть в горло суп. Сборы корытец с гречкой и печенкой на завтрашний перерыв на обед. Осматривание своего изменившегося изображения в зеркале и десятая за день чистка зубов в робкой надежде отбить дыхание аспида.
Возле магазина местные алкаши в количестве трех особей привычно созерцали пустоту. Небо порошило мелким снежком в их широко открытые глаза. Шубы искусственного меха и линялые кролики на голове мокли и слипались комьями. Сегодня нет уже добрых самаритян, которые в праздники весело жертвовали мелочь или наливали от широкой, щедрой души. Сегодня все очерствели и оскотинились. Не дают не то, чтобы слово молвить, а пресекают даже неловкое движение: "Даже не думай, сволочь! Иди, работай!" И вот стоят они - три волхва - в этой юдоли печали, а снег сыплет им на плечи.
Даже петарды не вызывают той реакции, что еще пару дней назад. Когда какой-то сорванец хлопнул под ногами у кого-то честно купленную на мамины деньги бомбочку, то вместо "Ура!" или даже "Ой!", послышалось только сдавленное: "Я вот тебе сейчас в жопу все это засуну, огрызок! Задолбали уже, черти!"
Телевизоры в домах умолкли. Слышны лишь туканье стиральных машинок и шипение утюгов с отпаривателями.
Поземка заметает машины, от которых завтра на площадке останутся только пятаки черного асфальта.

(no subject)

В последнее время мне стало интересно, кто все эти люди, которые маниакально ждут пятницу? Нет, все понятно, что последний рабочий день перед выходными и т.д. Но ведь каждый второй намекает, что именно в пятницу он будет кутить, пить и в невменяемом состоянии предаваться всяческим излишествам. В интернет на обозрение будут выставлены разной степени наполненности бутылки, отдельные предметы нижнего белья и пара селфи с безумной рожей. В общем, полная содомия и угар.
Можно подумать, что сразу после работы в пятницу искомого персонажа ждет персональный кабриолет с пьяными вакханками, на котором они с посвистом помчат к "Яру", разбрызгивая по сторонам шампанское и выставляя в окна голые задницы. А уж на месте их будут ждать огненные цыгане с медведем и еще больше кутежа и разврата.
Наш менеджер среднего звена будет сорить вокрут ассигнациями и сморкаться в ведро с икрой. Потом, к утру субботы его выведут под белы руки из заведения, уложат к извозчику и будут долго махать вслед белыми салфетками. Метрдотель и пара девиц легкого поведения всхлипнут и утрут слезу: "Нет, какой человечище-то, а! Умеют же гулять люди"
Картина нарядная, но вот сдается мне, что все это больше в пылких фантазиях.
Обычно среднестатистический работник по-тихому смоется на час раньше из-за компьютера, доедет домой и ужом скользнет на такой родной продавленный диван, откроет пиво (если разрешит жена) и перед телевизором будет запивать им чипсы. Нет, сначала достанет из серванта бутылку коньяка, подаренного еще на свадьбу, дунет в рюмку из пыльного сервиза, разместит этот нехитрый натюрморт на столике, сфотографирует и выложит в "Инстаграмм" с подписью: "Всем пятница! Третий кабак по счету! Главное, не умереть завтра!"
Потом спрячет все декорации обратно и, накинув куртку, пойдет выносить мусор.

Навеяно...

Что этим женщинам надо? Называют меня меркантильной сволочью, которому только и надо, что пожрать и поваляться на диване. Ну и получить постельные удовольствия. И все только за красивые глаза. Не скрою, глаза красивые, но и за телом своим я тоже слежу - раз в полгода хожу в спортзал и не ем больше полкило печенья за один присест. Где романтика? Может, я хочу на крыше пить ночью вино с любимой, глядя на звезды? А она мне говорит, что я со своей одышкой, брюшком и хрустящими коленками по лестнице дальше второго этажа не поднимусь; что бутылкой вина не ограничится, я пойду за пивом и вернусь через два дня. Да что она понимает вообще? Коме своей работы и домашних дел ничего вокруг не видит! Мол, она устала и спать хочет. Как с такой можно жить? Я столько раз обжигался, что сердце выгорело, но где-то еще тлеет уголек надежды, что я встречу свое счастье, с которым мы хохоча, медленно, но убежим в прибой. И она будет со мной не потому, что я чертовски красив и ненасытен в любви, а потому, что мы - родственные души. Бытом меня не испугать - я умею все сам, а что не умею, для этого есть плита и утюг. Прошли те времена, когда начинали жить вместе из-за жлобских, мещанских причин. Кстати, зарабатываю я наравне с женщинами, поэтому независим от них материально. И не надо меня попрекать тем, что я трачу деньги на себя, а она на хозяйство. Не на себя, а на красоту. Какой бабе захочется видеть рядом с собой уродливого, запущенного мужика? Вот.  А уж если я осмеливаюсь попросить большой набор блёсен или серебряный браслет, как у того героя из кино, то она фыркает, будто я у нее шубу прошу. Жаль, что никому сейчас не нужны чистые, верные чувства. Всем подавай только упругое тело, деньги, завтрак в постель. Пропала бесшабашность, искренность, легкость. Где ты бродишь, моя половинка? Я грущу, сидя возле подоконника, так как если я на него сяду, он отломится, смотрю в окно и жду тебя. Кофе горек, а сахар сладок. Душа еще не очерствела, но лето проходит без моря.

(no subject)

- О! Какие люди! Сколько лет, сколько зим! - окликнули меня сзади.
Сплюнув шелуху от семечек, оглянулся.
Стоят четверо - мои одноклассники Сашка и Виталя и с ними два пива "Охота".
Сашка ростом с меня, а Виталя - ровно по пояс нам обоим.
Подошел, обнялись.
- Не верю! - заплетается языком Виталя.- Не может быть! Вовка!
- Да заткнись ты.- хрипит Сашка. - Что? Как сам-то?
- Да нормально - говорю. - Про Мишку слышали? Летом еще умер. Мне Лешка сказал.
Кивают. Молчат.
- Ну, а ты-то как, Сань? - спрашиваю.
- Да все путём. Третий сын родился.
- Молодца. Бык-производитель...А ты что? - поворачиваю голову к другому.
- А я...А что я? Я - Виталик.

(no subject)

Селяне этим летом угрюмы и замкнуты-единственный магазин закрылся. Продавщица Тамара проворовалась. Теперь связь с цивилизацией осуществляется только приезжающей раз в неделю автолавкой, ассортимент которой неизменен со времен первых пятилеток: водка, хлеб, рыбные консервы, резиновые сапоги и каменные пряники. Тем более, что в долг теперь ничего не продают. Все, горько вздыхая и сладко жмурясь, вспоминают Тамару с ее замусоленным гроссбухом, в котором отразились все чаяния и пристрастия местных аборигенов, записанные сухими цифрами кривым Тамариным почерком.

(no subject)

Поколение исчезло. Дворники и сторожа советской фасовки в серой плотной бумаге. Некоторые пытаются цепляться за воспоминания -ржавые водосточные трубы, гулкие подъезды, переполненные окурками блюдца, портвейн из горлышка и хмурое утро на выстуженной зимней кухне. Но сколько не прячь подбородок в воротник колючего свитера, ничто уже не возвращается. Как последний трамвай, который гремя на стыках рельс и посыпая искрами небо, уходит в ночь и дождь. Иногда слышишь еще Егора, Витю или Майка. Но это как телефонная трубка с короткими гудками - разговор закончился, а ты все еще ждешь чего-то. Прощания или прощения. Но не с кем прощаться и не у кого просить прощения. Нас уже нет.

(no subject)

Есть девушки, которым хочется дарить васильки и кормить из клювика.
Есть девушки, с которыми хочется пить водку и смотреть футбол.
Есть девушки, с которыми хочется сунуть палец в рот и агукать.
Есть девушки, увидев которых, хочется никогда не увидеть.
Есть девушки, которые просто девушки.
И нет девушек, которые всё вместе.

(no subject)

Решил сегодня пройтись.
Осень.
Очей очарованье и листопады всякие.
Настроение меланхолическое.
Пошел в парк.
Иду, листья ботинками загребаю и думаю о тщете сущего и прочих радостных вещах.
Зашел на аттракционы.
Дети до обморока крутятся на каруселях.
Мамаши стоят и сурикатами наблюдают за выводком.
Присел на лавочку. В воздухе светлая грусть и запах пончиков.
И взгрустнулось мне до слез.
Тут вижу, идут мне навстречу трое - парень, девушка и пиво.
Она вся такая неземная, а он - грудь колесом и руки в стороны оттопырил.
Поравнялись со мной.
Парень я худой и болезненный, поэтому всегда опасаюсь разговаривать с незнакомыми.
Встаю, загораживаю дорогу, тереблю подол курточки и говорю, потупившись:
- Тетенька! Купи мне, пожалуйста, сладкой ваты!
- Чего? - Девушка даже пивом поперхнулась.
- Ты чё? Больной? - Парень выглядит грозно и опасно. Наскакивает борзо и удила грызет.
- И шарик желтый с полоской. - Добавляю смущенно, обращаясь к нему.
Они оба меняются в лице.
- Пошли отсюда. - Парень хватает девушку и они быстро скрываются за углом тира.
Жестокий мир! Жестокие люди!