Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

(no subject)

Вчера, проезжая по Варшавке, краем глаза зацепил рекламный экран, на котором информация про то, про что  нельзя говорить. "Если вы заболели, обратитесь к врачу. Приедут специалисты и возьмут у вас мазок из носа и ротополости". Или медицина шагнула далеко вперёд, или в анатомии человека появилось нечто новое.

(no subject)

Беда пришла, когда не ждали, И не оттуда, как всегда. Бумаги нет, рубли пропали, С рублями вместе и крупа. Куда бежать, кому молиться? А руки хоть промой до дыр, Есть вероятность заразиться, Когда сосед не Мойдодыр. Овцою перхает сквозь маску, Короновируса адепт. Я в респираторе и в каске, Вползаю в лифт, как будто в склеп. Вокруг, конечно, нагнетают, Мол, всем капец, упала нефть, Что всё совсем подорожает, И проще сразу помереть... Но ни фига, держите кукиш! И не берите на храпок! Нас на фуфло давно не купишь, Тем паче заголовком "ШОК!" Пересидим и перемелем, Переболеем, перетрём. Это у них там планы, цели, У нас "Жить будем, не помрём".

(no subject)

С тех давних времен, когда знамена еще были красными, я помню одну истину.
Что в армии, что в больнице еда - это просто еда.
Без всяких разграничений на белки-жиры-углеводы и овощи-мясо-рыба-компот.
Что с размаху брякнул тебе в корытце повар, то и ешь.
Чай, не в мишленовском ресторане с оттопыренным пальчиком.
Никаких тебе "уберите эту жесткую утку по-мытищински и принесите по-пекински".
Сейчас, конечно, уже не определишь пищеблок по стойкому запаху капусты и несвежего лука, но не в этом дело.
А дело в том, что культура питания в казенных заведениях странным образом трансформировалась.
Недельку пришлось полежать в больнице.
Больница хорошая.
И врачи замечательные.
Отрезал и заштопали только то, что надо было отрезать и заштопать.
Медсестры чистенькие и юркие.
Кровати прочные и телевизор показывает.
В туалете бумага есть (на кой я со своим ожерельем пёрся?)
С соседями по палате тоже повезло.
Никаких храпящих и пускающих ветры.
Но вот со столовой как-то сразу не срослось.
Свои чашки-ложки не понадобились, поскольку никто посуду не тибрил.
Но вот меню...
В первый день на завтрак дали перловую кашу, два куска хлеба и три шлепка кабачковой икры, кокетливо примостившихся на краю тарелки.
Этакий комплимент от шеф-повара.
Надо сказать, что никто из завтракающих не выразил ни малейшего недоумения.
Я поозирался, но все съел, поскольку чего выпендриваться?
В обед наш зомби-отряд снова кучковался на раздаче.
На первое - борщ, на второе - кусок вареной рыбы, зеленый горошек и почему-то кусок творожной запеканки.
Ну и хлебушек, естественно.
И снова никто и ничего, вроде так и надо.
На ужин - пюре, шматок фарша, соленый огурец, ложка тертой морковки и кефир.
Тут я понял, что совсем оторвался и от жизни, и от корней.
Как говорится, зажрался.
И стало мне так стыдно и горько, что взял я ложку, перемешал всё и больше не терзался ненужными рефлексиями.

(no subject)

Пришла реклама народного целителя Тимофея. Естественно - сибирский знахарь с бородой до детородного органа и ремешком на лбу. Лечит все, от проказы до прыщей. Понятное дело, что не за так. Даже курсы какие-то ведет. Мол, за десять занятий вы узнаете секреты травников, сподвижников и отшельников. Медвежьим пометом да заветным словом будете поднимать лежачих и класть стоячих. Вот как тут не сорваться-то, если я целительство знаю лучше него в сто раз?

Вся народная, мать ее, медицина основана на двух китах — потеть и лежать. И не фига тут наводить тень на плетень и причесывать лысого.

Малина- потеть.

Лимон — потеть. 

Мёд — потеть.

Чай — потеть.

Молоко — потеть.

Жрать — потеть, а работать — мерзнуть.

Растереться водкой — потеть.

Растереться спиртом — потеть.

Растереться керосином — потеть.

Скособочило радикулитом — лежи.

Болит жопа — лежи.

Болит голова? Голова не жопа — завяжи и лежи.

Давление высокое — лежи.

Давление низкое — лежи.

Никакого давления — тем более лежи.

Насморк, температура, стрельнуло в бок, кольнуло в печенку, крутит в животе, Альцгеймер подкрадывается, перепил вчера, на работу неохота? — Напейся чаю с лимоном, медом и малиной, заполируй молоком, разотрись водкой, спиртом и керосином, надень шерстяные носки, завернись в два пледа. Потей и лежи.

Будешь как новый.

Пора мне открывать курсы. Только ремешок на лоб приобрести.

(no subject)

Внешностью он напоминал все мутные фотороботы, когда либо виденные мной на вокзалах и в маршрутках. Средним было всё - рост, цвет волос и глаз, возраст и отсутствие каких-либо особых примет. Ни шрамов, ни металлических или золотых зубов, ни родинок. Ничего. Похож на все остальное мужское население страны.
Одет он был тоже ничем не примечательно: застиранная футболка с едва различимой надписью по-английски; ветхие, бывшие когда-то полосатыми, шорты и черные шлепанцы. Так ходят у нас почти все работяги. Первое, что бросилось в глаза - на подъемах обеих ног красовалось выведенное неуверенной иглой "они устали". Потом я долго всматривался в его лицо, ожидая, когда он моргнет и я увижу на веках хрестоматийное "не буди".
Глядя на него, не покидало ощущение, что смотришь в алюминиевую тарелку. Никакого выражения в зрачках. И щетина, выдающая человека, пользующегося бритвой изредка и по случаю. Лицо - скомканный лист бумаги.
Почерк его напоминал кардиограмму- сплошная линия с небольшими холмами там, где было "б" или "в" и впадинами там, куда по-видимому проваливались "р" или "у". Интересно, он сам понимает написанное? Рука его при письме дергалась, будто хобот слона, которого заставили взять кисть и нарисовать шедевр. Из всего написанного я смог разобрать только дату и время. И то не спервой попытки. "5" у него было похоже на "6", "7" на "1", а "9" на "3".
- Ты врачом никогда не работал?
- Нет. Не сподобился.
- В школе, наверняка, на задней парте сидел.
- Хорошист. - он ухмыльнулся.
- А это? - показал глазами на его ноги.
- Ошибки молодости.
Я открыл его паспорт. Оказалось, мы с ним одного года и даже одного месяца рождения.
- Слушай, да мы ровесники. А думал, тебе полтинник с гаком.
Он взглянул на меня без интереса и равнодушно пожал плечами:
- А ты себя-то давно видел?
- Каждый день в зеркале вижу.
- И?
- Говорю себе, что, черт побери, как же я все-таки неотразим.
- А ты льстец.
Оформив документы, вышли на пандус, закурили.
- Один живешь? - спросил он внезапно.
- Один.
- Ну и как?
- Привык.
- Вот и я тоже...Как там у Гоббса? Война всех против всех?
Он уехал, а я зашел в туалет и долго рассматривал свое отражение в зеркале.
Спас только шрам на лбу.

 

(no subject)

Люди не любят врачей. И дело тут не  самих врачах, к которым тоже можно выкатить пару бочек претензий за их непрофессионализм и наплевательское отношение к больным. Со всеми этими "попробуйте попить вот эти таблетки...если не поможет, тогда поменяем". Врачи могут быть симпатичными, умными, с добрыми глазами и мягкими руками, вежливыми и предупредительными, пусть они спасают жизни и избавляют от боли, но от этого их все равно не полюбят. Средний человек не заботится о себе и всячески оттягивает визит к доктору, даже если что-то болит. И не только зубы. Если можно терпеть - это не повод идти сдаваться на милость людей в белых халатах. Тем более, что каждый школьник знает: от сердца - валокордин, от зубов - анальгин, а от простуды - аспирин. К среднему возрасту у любого в организме есть какой-то изъян. Либо это утомившаяся печень, либо сорванная спина, либо кариес (куда же без него). По утрам скрипят колени и ёкает селезёнка. Для изменения сознания не надо никаких веществ - достаточно просто резко подняться с кровати. Там стрельнуло, тут кольнуло. И если это все в привычных местах, то ничего страшного. Да даже если и в непривычных. Не разваливаешься же на ходу? Ну, вот и молодец! Иди на работу. Простуду, радикулит, давление и грипп мы лечим мазями и таблетками, коих великое множество на любой вкус. Про головные боли и говорить нечего. По народной мудрости "Голова - не жопа. Завяжи и лежи".
Поэтому, в конечном итоге если мы и попадаем на лечение, то только в карете "скорой помощи". В полуразобранном виде и готовыми к реанимационным мероприятиям.
Можно сколько угодно уповать на диагностику, но я не знаю ни одного человека, который в здравом уме и твердой памяти пойдет проходить полное обследование организма. "Меньше знаешь - крепче спишь". Понятно, что у тебя внутри что-то функционирует не так, как следовало бы, но пока ты этого не знаешь, то все нормально. Нет поводов для рефлексии и тяжелых дум.
Со спортом - отдельная тема. При всеобщей моде на здоровый образ жизни многие ломанулись в спортзалы, не учитывая лишь маленького нюанса, что кто-то уже давно не призовой рысак, а кому-то вообще противопоказано поднимать что-либо тяжелее ложки. Спортивные доктора есть, я где-то слышал эту былину, но лично никогда ни с одним не сталкивался. Может быть они прячутся и проще найти наркодилера на Сахалине, чем вменяемого спортивного врача в мегаполисе.
Даже если где-то в стране розовых кроссовок и утягивающих лосин они есть, не думаю, что кто-то к ним пойдет. Ты же настроился грызть гриф штанги и уже купил себе тяжелоатлетический пояс, а врач тебе такой цокает языком и молвит нечеловеческим голосом: "Вам с вашим позвоночником силовые тренировки противопоказаны. Рекомендую скандинавскую ходьбу и шашки". Нет, всё понятно. Но куда теперь девать пояс и что делать с абонементом?
Поэтому большинство харкает смачно на все эти рекомендации и идет приседать, жать и толкать. До первого сердечного приступа. Но врачей всё равно не любят.

(no subject)

Сборы в больницу чем-то напоминают проводы на фронт.
- Поесть возьми, не забудь
- Ма, я туда не на откорм. Да и голодом там не морют.
- Ложку с тарелкой взял? А чашку?
- Умгу...Ложка за голенищем, а кружка на ремне.
- Тебе бы все шутить.
- Не беспокойся.
- Ну, да. Чего ты меня успокаиваешь? Допрыгался? Говорила тебе сто раз.
- Не начинай, ма.
- Всё сразу в тумбочку убирай, а то там шаромыжников много. Присматривайся к соседям.
- Ладно. Замок амбарный взять?
- А вот не помешало бы.
- Ещё чего.
- Смену белья взял? Мыло, тапки?
- Мне самое главное - телефон не забыть и зарядку.
- Вот. Ты и так из него не вылезаешь.
- А что мне там делать две недели? Потолок изучать?
- Книжки читай.
- Вчера только в библиотеку сдал.
- Ох, чует моё сердце...
- Мам, мне же не ноги отпиливать собираются.
- Тьфу на тебя!
- Так, лишнюю воду из башки откачают и все нормально.
- А если нет?
- Тогда буду как Бетховен.
- Музыку писать начнешь?
- Не, так же чутко слышать.
- Ну, теперь началось. Возраст у тебя уже такой.
- Мам, последний раз я лежал в больнице в 98-м году. Не думаешь, что раз в двадцать лет - это не слишком часто?

Не удивлюсь, если завтра у подъезда меня будет провожать духовой оркестр "Прощанием славянки".

Смогу ли я, как Сафарли?

Итак, поехали...

Мы встретились совершенно случайно. Одно прикосновение - и мое сердце было разбито. Оно осталось лежать, хрустя под ботинками случайных прохожих, на кривых улочках Стамбула.Она - растрепанный воробушек, которого сразу же захотелось накормить пирожными, завернуть в свою куртку и никуда не отпускать. Кормить из клювика и гладить по макушке. Счастье - это крылья бабочки, задевшей вас на лету. Нет памяти о счастье, есть только миг, когда ты счастлив. Есть ли будущее у любви, или она только в настоящем?"Я не свободна." - шептала она мне во время нашей яростной близости, больше походившей на поединок тореадора с быком. Я царапал ее груди своей восточной щетиной: "Мне все равно. Важно, что ты со мной". Мы задыхались от страсти и предчувствия скорой разлуки. Став единым целым, мы, подобно чайкам с Босфора, уносились в неведомую высь, к солнцу и легчайшим облакам. Потом она курила, сидя с ногами на подоконнике и ветер с бухты трепал ее коротко стриженные волосы. Я искал свои трусы по комнате, но краем глаза невольно любовался ей. Я знал, что она уйдет. И она знала. Поэтому мы мало смотрели друг другу в глаза, боясь утонуть. Сидя, старались не касаться друг друга, чтобы не пронзало мучительной болью от того, что нам не принадлежать друг другу. И белый домик на обрыве каменистого утеса, открытый всем ветрам, никогда не станет нашим пристанищем. Мы не будем, взявшись за руки, встречать огнегривые рассветы, не будем слушать шум волн, укрывшись одним пледом на двоих. Ум всегда в разладе с сердцем. В этой борьбе нет выигравших, чем бы не закончилась борьба...

И так далее...

Начал читать тут модного автора Эльчина Сафарли. Ну что сказать? Его, конечно, растащили на цитаты - цветистые и пышные как турецкий халат. Его обожают женщины, и я даже кажется догадываюсь почему. Он, конечно, большой молодец, вполне возможно, что записной сердцеед и отнюдь не дурак. Но, на мой взгляд, проблема только в том, что его надо читать дозированно, как принимают переслащенное лекарство.
В любой его книге после первых десяти страниц я начинаю ощущать, как слипается то, чем именно пугали в детстве, когда заставали тебя, сидящим на ворохе конфетных оберток.
Если мелко покрошить рахат-лукум, добавить добрую порцию щербета, завалить все это вареной сгущенкой, размешать, а потом съесть целую тарелку, не запивая водой - вот, примерно, мои ощущения от чтения.

(no subject)

Рождество я встретил в керосине.
Замотанный в оренбургский пуховый платок.
Поэтому обошлось без гаданий и колядований.
Почувствовал себя рождественской индейкой, которая спеленута так, что ни нос почесать, ни пот со лба вытереть.
Не знаю, где я мог подцепить вирус, если прививался от гриппа не далее, чем этой осенью.
Думаю, что это все же сказались семь дней безудержного чревоугодия с перерывами на полежать.
Единственный плюс от болезни - можно с чистой совестью отказываться от приема пищи, мотивируя это отсутствием аппетита и общей слабостью организма.
Нет, тебе конечно пытаются продлить агонию куриным бульоном и чаем с лимоном, но это все-таки лучше, чем убивающая насмерть тяжелая артиллерия в виде мяса по псевдофранцузски и никогда не кончающейся селедки под, мать ее так, шубой.
Время собирать конфетти и сматывать гирлянды.
Праздники были удачными и веселыми, кто бы что ни говорил.
Увидел всех, кто хотел увидеть меня и с кем сам хотел бы увидеться.
Еще раз убедился в том, что дружба с годами становится просто знакомством.
Спасибо всем, кто вспомнил и всем, кто забыл.
И спасибо этому году, что начался он действительно хорошо.

Вакцинация

В свете грядущего апокалипсиса и всеобщей эпизоотии наша славная компания в добровольно-принудительном порядке провела вакцинацию против гриппа. Можно было отказаться, но руководство ласково намекнуло, что если ты небрежен по отношению к своему здоровью, то и лишение премии никак не сможет подорвать твой иммунитет и тягу к жизни.
С утра главный терминал вызывал в памяти черно-белые картинки Великой депрессии - в курилке дым стоял коромыслом и оторопь брала от множества хмурых, сосредоточенных лиц. Грузчики, водители, экспедиторы с обреченностью в глазах и дрожью в пальцах обсуждали возможные последствия.
- А там, говорят, во-о-о-т такая игла! Прям до кости входит. - разводил руки в стороны угрюмый мужик в форменной спецовке.
Слушатели ахали и гудели:
- Совсем уже оборзели! Что творят-то!
- Да я всегда прививок боялся.
- А мне нельзя. У меня аллергия.
- На что?
- Да на всё!
- Ну, тогда не повезло.
- Я вчера пил. Это ничего? Копыта не откину?
- Откинешь, но не сразу. Три дня поноса, а потом отойдешь
- Тебя серьезно спрашивают, а ты скалишься, черт помойный.
- Да этого гриппа видов тыща почти.- суетился мелкий мужичок, вроде водитель. - А от какого именно прививать будут?
- А тебе не один хрен?
- Говорят, птичий кончился, свиной начался.
- Я что, поросенок, что ли?
- Как ты жрешь, любой свинье фору можешь дать.
Все загоготали.
- Сам ты козел!
В общем было весело и нервно, как на первомайской стачке. Ждали казаков с нагайками, но тут открылась дверь медпункта:
- Заходите. Первый кто?
Смех оборвался. Мужики, не боящиеся купаться в проруби и пить водку на рельсах перед приближающейся электричкой, молча смотрели в заплеванный асфальт. Тишина давила уши. Было слышно, как где-то в задних рядах сморкнулись. Пара-тройка самых впечатлительных плавно сползла в обмороке.
- Ну, что? Давайте, мы тут до вечера сидеть не будем.
Из сомкнутых рядов ногой под зад выпихнули какого-то грузчика.  Он сгорбился, оглянулся, перекрестился на стоящую фуру и скрылся в дверях.
В толпе кто-то попытался пошутить, но его быстро заткнули. Ожидание затягивалось. У многих руки непроизвольно потянулись к кепкам.
Наконец, вакцинированный вышел из кабинета. Все разом загалдели и кинулись к нему, как кидаются к первому сдавшему трудный экзамен:
- Ну, как там?
- Больно?
- А чего говорили?
- Спирт дают?
- Штаны снимать надо?
Он смотрел вокруг вальяжно и с превосходством:
- Да ерунда. Одна минута. Я сто раз такое проходил.
Короче, наводил туману и тень на плетень.
Ему не верили. Обижались. Даже грозились набить морду, чтобы не зазнавался.
Под эту балалайку я пошел вторым. Врач уже с утра выглядела уставшей:
- Здрасьте.
- Здрасьте.
- Штаны снимать?
- Зачем?
- Ну...Не знаю. Вы врач, Вам виднее.
- Мне ваша задница ни к чему. Снимайте рубашку.
- Зачем рубашку? Под лопатку колоть будете?
- Вы врач?
- Я нет.
- И Слава Богу! Можете просто снять рубашку?
- Я не настолько близко с Вами знаком.
- Еще один Петросян. Можно молча?
Укол оказался в плечо.
- Одевайтесь.
- А что теперь доктор? Я умру? Я еще так молод!
- От гриппа Вы не умрете, но от такого юмора - запросто.
- Я буду над ним работать.
- Над чем?
- Над гриппом, конечно.
- Следующий!
Открывая дверь и увидев устремленные на меня взгляды, я схватился за косяк и стал медленно оседать:
- Прощайте, товарищи!...
Я уже давно не молод, но в спринтерском забеге на восемьсот метров сегодня явно побил мировой рекорд.