Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Поместье

Усадьба. Барский дом. Кругом холопы, дворовые девки, конюхи, крепостные и прочая скотина. Управляющий в жилете, с часами на цепочке и прямым пробором в волосах. А ты возлежишь на оттоманке и густым басом сообщаешь, что хочешь откушать чаю с крыжовенным вареньем. А вечером - преферанс с гостями, цыгане с медведем и наливка с рябиной.
Фигня! Бывал я в этих усадьбах.
Взять хотя бы родовое имение Тургенева - Спасское-Лутовиново. Дом снаружи выглядит прянично, но стоит туда войти, то понимаешь, что твоя пятиметровая кухня - это хоромы. В прихожей стоит "диван-самосон", по воспоминаниям современников, каждый, кто присаживался на него хоть на минуту, засыпал праведным сном, посасывая большой палец на руке, пуская слюну на подлокотник и подёргивая ножкой. Ну, не знаю, как они там засыпали, потому что диван реально не шире, чем банкетка в приемной районной поликлиники. А по длине всего метра полтора. Либо они действительно были все ростом с пятиклассников, либо сворачивались на нем в позе эмбриона. Далее экскурсовод говорит: "Пройдемте в кабинет!". Прошли. В помещении размером с собачью будку всего из мебели - стол, топчанчик, ширмочка и окно. Да! Еще шесть книжек на подоконник влезло. Всё. Пять человек вошло, а экскурсовод уже втиралась между нами, как безбилетник в кино. Далее пошли в гостиную. "Здесь проходили самодеятельные спектакли, собирались поэты и писатели, давались представления". Ага. Если в гостиной, кроме хозяина, набьется еще человек пять, то не то, что представления давать, а ноги вытянуть некуда будет. Так и вижу, что выходит дама в образе Василисы и со словами - "взмахнула она правым рукавом!" - въезжает локтем кому-нибудь в пенсне. Тут, конечно, суматоха: "Зовите лекаря!", "Конюха!", "Мироныч, запрягай!", "Кровь пустить надо!". В общем, сутолока и паника. И ведь никто выйти не может, потому что как сельдей в бочке набито. А Иван Сергеевич смотрит на всю эту вакханалию и сочинает первые строчки "Бежина луга".
Хотя, если барские хоромы были такими тесными, то боюсь даже представить, какое жилье было у крепостных.

(no subject)

В связи с теплыми погодами, как черви после дождя, на обочины дорог начали выползать грибники со своими лукошками и ведрами. Мужики сплошь морщинистые, загорелые и брезентовые. Бабки в надвинутых платках, бесформенных сарафанах и с недобрым взглядом. Я при виде их неподвижных фигур всегда непроизвольно нажимаю на газ, так как сам от природы парень худой и бледный, а у каждого грибника и грибни...чихи? или грибницы? по-любому есть при себе нож. А может даже и не один. Тем более, что бабки через одну одеты в душегрейки. Это при такой-то жаре. Так и вижу, как она закружится, разметая полами юбки пыль вокруг своего ведра и запричитает яговским голосом: "Чуфырь! Чуфырь!". В общем, лучше не связываться. А то не понравятся мои бакенбарды или манжеты - настрогают на куски и спустят под откос в бурьян. Ну, или на заправку в суп, а то и на бифштексы.
Единственные, кто не вызывает невротический икоты - это торговки цветами и яблоками. Они умиротворенные, полные и под зонтиками. Это конечно не гарантирует, что под брезентовым стулом не лежит топор или серп. Но все-таки. Одна бабулька с гладиолусами особенно колоритна - сидит себе на стульчике в белом платочке и болтает ножками. А руками делает давно забытое упражнение - сцепив пальцы в замок, крутит большими пальцами, будто нитку наматывает. Дзен в самом его исконном виде.

(no subject)

Целый день сегодня тренькает по подоконнику, будто балалайкой зацепили за гвоздь.
Машины похожи на немытую картошку, у которой выковыряли глазки.
Что за новая мода протирать только возле дверных ручек и замков?
Особенно свежо и новаторски смотрятся отпечатки пальцев на багажнике.
Опять деньгами оклеиваю лобовое стекло - третью канистру омывайки за неделю освоил.
И весна не весна, и в пальто на босу ногу не выйдешь.
С утра чувствуешь себя Плющенко, а днем впору становиться Мазаем.
Надоело.

Маргинал

Полдня сегодня искал серебряную чайную ложку. Провалилась. Дорога, как память и чтобы чай размешивать. Ну, думаю, наверное я ее утром со стола вместе с объедками в мусор смахнул, а мешок на помойку отволок. Надо идти искать. Мешок приметный,- синенький и с завязками. Посмотрел на себя, надел тренировочные штаны и майку поплоше. Кепчонку надвинул. На ноги - шлепанцы резиновые. В руки взял пакет со старыми газетами. С понтом под зонтом. Вышел. Помойка через два дома. Бабки на меня косятся и на ухо друг другу что-то слюнявят. А я иду, как Плейшнер и по сторонам зыркаю. Дошел до места. Зашел за металлический забор, а там трое лиловых уже мой клад ищут. Один - пустые банки расставляет по росту. Отойдет, приложит руку козырьком к заплывшим глазам и смотрит, как архитектор. Другой тряпье вытащит и волтузит его. На прочность проверяет. А у третьего только голова из контейнера выныривает на время, чтобы воздуха хлебнуть. И опять - в пучину. Именно в этот контейнер я утром пакет и хлестанул.
Почему-то вспомнил мультфильм про слоненка, попугая и удава. Мартышка там вечно придет и устроит Палестину.
- Здорово. - говорю. - Старатели. Я пришла.
- Че надо? - это архитектор - слоненок.
- Занято все. - сипит попугай с тряпками.
- Эй, ты, удав.- цыкаю сквозь зубы - Отползай от моей кормушки.
-  Да пошел ты!  - а пресмыкающееся, оказывается, с норовом.
Я достаю из газет кусок металлической трубы и говорю миролюбиво:
- Отойди по-хорошему, а то я тебе устрою зарядку для хвоста.
А сам наблюдаю. Слоненок с попугаем не вмешиваются. Один на банки смотрит, другой бюстгальтер нашел.
Удав вылез из контейнера и отошел. За пазуху что-то спрятать успел, сучонок.
Подхожу к контейнеру - мать ты моя конопатая! Там три пакета синеньких. И с завязочками. В самом дальнем углу лежат.
Что делать? Полез через весь контейнер, по арбузным коркам и селедке. Только смотрю, чтобы тапки не потерять и на кость не напороться. Раздербанил два пакета - не мои. Третий мой. Вывалил, ногой распинал...Вот она! Ложка моя! Выбираюсь на волю, вытирая фамильную реликвию о штаны. Все трое смотрят на меня. Удав - недобро, а слоненок с попугаем - восторженно.
- Вот, б...ь, гадина! - шипит тот, который удав.
- Фартит! - авторитетно заявляет спец по банкам.
- Это да. - мычит неудавшийся Юдашкин. - Фарт - такое дело...
- Удачной охоты! - говорю. И засовываю ложку в карман. 

(no subject)

Они познакомились по переписке.
Рассуждали о Софокле и вечных ценностях.
О культуре, литературе и архитектуре.
Он знал, что она - само совершенство.
Сердце билось неистово и все такое прочее.
Встретились в парке у старой балюстрады.
Осень осыпала листьями.
Последние теплые лучи грели затылок.
Она пришла - такая легкая, воздушная и неземная.
В жизни она оказалась еще прекраснее, чем он мог себе представить.
Он хотел ей что-то сказать, но застыл с букетом в благоговении.
Она смотрела на него лучисто и возвышенно:
- А у тебя зубы все свои? Золотых нет? Покажи!

22 июня

Вечернее солнце просеивается сквозь сито ветвей.
Грязные руки листвы гладят по затылку.
Асфальт жарко и тяжело дышит пылью в лицо.
Самый длинный день года прошел вчера.
Сегодня лето стало немного короче.
Кот обходит припаркованные машины и сверяет номера.
Все свои.
Лавочка у подъезда вытерта ситцем халатов.
По кухням греют воду и строят планы на завтра.
Открытые на ночь балконы и выгоревшие шторы.
Скребет ключ в замке.
Пахнет вчерашним дымом и немытыми полами.
Я дома.

(no subject)

Ключи замками
Перекошены
В чужих углах
Пожитки брошены
На чемоданах
Жизнь проездами
И на обоях
Цветы облезлые
Не снять ботинок
Полы мокрые
Пустые дни
От стирки волглые
Судьба как-будто
Дурью мается
А я - листок
С почтовым адресом

(no subject)

У Лехи с его машиной отношения, как у Запашного с тиграми.
Каждый раз, открывая дверь своей "четверки", Леха потеет спиной и шумно дышит, словно на спор в женскую раздевалку заходит. Саперы не могут похвастаться такой выверенностью и плавностью движений. Гундосит себе под нос всякие ласковые слова, типа "ласточка", "лапонька", "девонька" и т.д.
Садится на сидение осторожно, будто штаны по шву лопнули. Вставляет ключ в замок зажигания, зажмуривается и рывком проворачивает.
Обычно машина булькает, прокашливается, сплевывает и замолкает.
Весь фальшивый лоск с Лехи слетает вмиг. Он выскакивает наружу, с оттягом бьет по колесу:
- Твою мать!!! Вот зараза!...Далее все непечатно и обидно.
Открывает капот и начинает колдовать со свечами и предохранителями. Через минут десять терпение его иссякает:
- Б...! Продам на хрен!
После такого откровенного шантажа у машины не остается выбора, кроме как завестись.

(no subject)

Погода, как в Сочи ранней весной. Туман и промозглость. Старые дома, выкрашенные в грязно-солнечный цвет зябко передергивают крышами и слезятся от ветра глазами окон. Пустые набережные, огни далекого рейда и заблудившаяся чайка Семён.
Кафешки закрыты на висячие замки и вывески погашены. Изъедены трещинами, как кожа морщинами, доски перезимовавших лавочек.
Утро. Иду, сворачивая в переулки и чертя пальцем по стенам. Друзья где-то далеко в другом измерении и до них не достать ни звонком, ни ногами. Да и нет желания открывать рот и говорить надоевшие слова. Бренчит мелочь в кармане и возникший ниоткуда велосипедист в рваном лыжном костюме и вязаной шапочке с помпоном.
Смотрю вверх, на лицо мелкого дождя. Он подмигивает устало и отворачивается.
Перемещение в пространстве, где времени нет.

(no subject)

Ну вот и всё. Праздник можно сворачивать, укладывать по пыльным пакетам и закидывать обратно на антресоли. Долг традициям уплачен и еще год можно отдохнуть.
Приходит время ремонта и технического обслуживания организма. Подготовка к весне и голым женским коленкам.
Начинается чертеж очередных воздушных замков и ожидание чего-то такого эдакого, что само внезапно и счастливо свалится на голову.
Здравствуй, високосный год! Надеюсь, что в этот раз обойдется без неизбежной ложки дегтя, которой ты обычно потчуешь всех раз в четыре года.