(no subject)

В цирк на воде требуются воздушные гимнастки. Если побриться и влезть в платье, то можно, наверное, попробовать. Думаю, что публика будет в восторге. Крутиться на трапеции под куполом я уже вряд ли смогу, но поймать какую-нибудь гимнастку ещё хватит прыти. Главное, чтобы она в полёте мне пяткой в глаз не засветила, а то могу и выронить. Хотя, если даже и выроню или не поймаю, то ничего страшного - нырнет в воду, а не шмякнется в опилки с верхотуры. Так и вижу, как стою в розовом трико и пачке на площадке под куполом и шлю всем воздушные поцелуи, и делаю книксен.

(no subject)

Покупка одежды - это всегда преодоление. Как только представишь, что надо ходить, выбирать, мерить, а потом опять выбирать и мерить, сразу хочется стать аркадским пастушком и ходить круглый год в тунике из мешка. Примерочные в магазине - душное узилище, где в соседской кабинке кто-то сопит и отхаркивается, или невидимое дитё скулит на одной ноте "ы-ы-ы", а мамаша его увещевает, мол, давай эту ручку проденем, а ушки прижмем, смотри какой красивый, ты мне все нервы истрепал, иди отсюда, только далеко не уходи. А ты стоишь с мокрой спиной и подвываешь соседу "ы-ы-ы", потому что пятые по счёту портки не лезут дальше коленей. Тут ещё вечно кому-то надо в ту же кабинку, где ты корячишься . - Ой, а тут занято? - вопрошают они мой зад, обтянутый семейными трусами. Нет, блин, я тут просто так зашёл бельё проветрить. Зыркнешь назад аспидом и задернешь шторку, если руки свободны. А если нет, то объяснишь на словах паскудных, но доходчивых. Ей-Богу, зимой в одних носках на картонке было проще и быстрее штаны мерить, пока золотозубый продавец прикрывает тебя собой и куском ковра от рыночного люда.

(no subject)

Модный приговор. Ушанка, особенно с завязанными под подбородком ушами, смотрится хорошо только на чахлых, субтильного сложения и остроморденьких. Выглядывает из трёхцветного кролика этакий сушёный финик, глазенками поблескивает. Мило и симпатично. А вот со сковородочным типом физиономии лучше поостеречься надевать этот аксессуар. И ушей шапочных не хватает, чтобы щеки охватить, и сама шапка на затылке как шиш на горке. Одно расстройство и потный лоб.

(no subject)

Попалась на глаза вакансия дворника. Мол, с деньгами не ахти, но обещают карьерный рост. Много думал. От перспектив захватывает дух, если честно. Вот приходишь ты на работу, тебе дают оранжевую жилетку и лопату с метлой. Метешь ты год, метешь другой. И вот вызывает тебя директор. Стоишь перед ним, мнешься и нос рукавом вытираешь. А он - не нос, а директор - солидный такой, как напольная ваза. Глаза из-за щёк достал и говорит, дескать довольны мы вашей работой, поэтому решили мы вас подвинуть по карьере до старшего дворника. По деньгам прибавка будет, конечно, но не шибко. Зато должность другая, более солидная. Ты ломаешь шапку и "не извольте сумлеваться, вашесство... Оправдаю, не посрамлю и не ударю". И идёшь снова мести и скрести. Тут, как назло, с директором апоплексический удар случается. То ли севрюжины несвежей откушал, то ли на ипподроме проигрался. Все, естественно в растерянности и прострации. Кто теперь будет уверенной рукой вести корпорацию к процветанию? И тут ты скидываешь фуфайку, а под ней смокинг и манишка от Пуччини. Ты все эти годы, в курилке пока убирался, слушал, что между собой сотрудники лопочут. Вот и нахватался про рынки, девелоперов, форексы всякие и волатильность с Дерипаской. Идёшь в директорский кабинет и закидываешь ноги в рабочих чоботах на стол. А секретарша тебе кофе и зефир несёт на жостовском подносе. В общем, думаю..

(no subject)

Звучит тревожная музыка.
Ну, примерно как в "Пиратах Карибского моря".
Я, завернувшись в плащ, выхожу из подъезда и зорко осматриваю ближайшие подворотни.
С крыши каплет за шиворот, добавляя тревожности.
Я поправляю на затылке тюбетейку (кстати, почему прошла мода на тюбетейки, которая была в 30-40-е годы?), чешу ногу о ногу, сплевываю и возвращаюсь обратно в подъезд.
Тревожная музыка смолкает и наступает зловещая тишина.
Или звенящая.
В недрах подъезда что-то упало.
В трубах забормотало.
В животе загудело.
Включаю фонарик и навожу его на окно.
У каждого города должен быть свой герой.
Мой город достоин меня.

(no subject)

Кот копает лоток с таким сосредоточенным видом, будто ищет потерянное кольцо с бриллиантом. Только что не просеивает наполнитель меж пальцев. Бормочет что-то под нос - то ли чертыхается, то ли вспоминает родственников. - Троцкий! - спрашиваю. - Глиста потерял? Оборачивается, смотрит на меня как на грязь, пожимает плечами и отворачивается. Копает ещё некоторое время, потом отряхивает лапы и выходит из туалета. Ложится на стиральную машинку и начинает вылизываться, но нет-нет да замрёт и смотрит опять в сторону лотка. Когда ляжет спать, надо перетряхнуть лоток. Просто так эта сволочь ничего не делает.

(no subject)

Неспешно ищу работу... Что-то купеческое в этом предложении. Даже не купеческое, а барское. Вот проснулся с утра великовозрастный недоросль, накинул халат с кистями, а Прошка ему уже кофий несёт и свежую газету. Барин скучающе смотрит раздел с вакансиями, а там всё мясники до бурлаки требуются, а губернаторов не требуется. И он эдак вяло комкает газету и отбрасывает со вздохом, после чего набивает трубку голландским табаком и ложится на укушетку. Ещё более замусоленным кажется только если "молодой, дружный коллектив". У меня перед глазами сразу возникает картина - все, от директора да уборщицы, стоят в ряд, взявшись за руки. Секретарша ковыряет в носу, но главбух бьёт ее по руке, на что заместитель директора цыкает: "Света! Нельзя бить Иру! Мы же все друзья!" И тут все смеются и подтягивают штаны и колготки... В общем, спешно ищу работу в старом и враждебном коллективе.

(no subject)

На кухне за стаканом чаяПускает дым по пояс голЗакат на крышах созерцаяСидит мой внутренний Монгол
На кухне за стаканом чая Пускает дым по пояс гол Закат на крышах созерцая Сидит мой внутренний Монгол

Ищу продюсера

Возникла идея сериала. Название "Не айфоном единым".
Главная героиня - Изольда. Светская львица, несмотря на молодость, уже алчущая и порочная, изможденная ночной жизнью, алкоголем, наркотиками и беспорядочными половыми связями.
Однажды, проснувшись в своем будуаре и вылезая из-под очередного спящего мертвецким сном кавалера, понимает, что жизнь летит под откос и надо что-то менять.
Похмеляется, садится в свой "Майбах" и едет куда глаза глядят. На необъятных просторах страны застревает у безымянной деревеньки в безымянной луже. Плачет от бессилия и тщеты всего сущего.
Тут мимо проезжает на тракторе Григорий.
У него вспыхивает чувство. Он вытягивает из грязи машину и Изольду.
Друзья не советуют ему связываться со столичной штучкой, увещевают и сулят, на что он им ответствует: "Подите прочь, окаянные!" и женится на Изольде. Деревенское общество не принимает чужачку. Дородные и грудастые девахи с фермы осмеивают внешний бледный вид и издеваются над привычками нашей героини.
Гриша пропускает мимо ушей колкие замечания товарищей по колхозу и назло всем делает двоих детей.
Изольда понемногу втягивается в деревенский быт, учится лузгать семечки, варить в чугуне щи и крутить хвосты коровам.
Только-только жизнь входит в спокойное русло, как в той же луже застревает Ядвига - заморская штучка, настолько порочная и алчущая, что патриархи всех земных конфессий просто сказали: "Твою ж..." и плюнули в бороды.
Гриша теряет голову, у него вспыхивает чувство и он вместе с остальными частями тела скрывается вместе с Ядвигой в клубах выхлопных газов ее "Ягуара".
Изольда в шоке от предательства любимого, но это уже не та рефлексирующая невротичка, что была. Теперь она выдаивает одной рукой двух коров и броском топора с тридцати метров валит некрупную березку.
Она берет в подол двоих детей и идет на пашню.
Мужики и бабы вослед кланяются и крестят ей спину.
Пахнет навозом и баранками.