africanez

Categories:

Неспешно ехал на машине по узкой дороге, проходящей мимо дачных участков. Погода хорошая. Открыл окно, выставил руку. Набираю полную ладонь прохладного ветра. Тени от деревьев шевелятся на асфальте, шуршат колеса.

На обочине стоит парень со старым псом на поводке. Видимо, хочет перейти дорогу — суетится, крутит головой, рыскает глазами по сторонам. То и дело дергает и натягивает поводок. 

Пес спокойно стоит, понуро опустив голову. Никуда не спешит и зевает, вываливая язык до земли. В очередной раз раскрыв пасть и до слез зевнув, покачивает головой, как бы говоря:«Эк меня чуть напополам не порвало-то. А тут еще этот дуропляс на кадык давит»...

Морозное октябрьское утро. Грязь за ночь смерзлась комьями. Выйдя из душных сеней на улицу, пьешь воздух как воду. Наперебой кричат петухи, особенно старается соседский, хрипатый. Он никогда не может вытянуть последнюю ноту и захлебывается. По реке слышен «тук-тук, тук-тук» далекого поезда.  Бабушка сидит на чурбаке возле дома в чистой телогрейке, пуховом платке и валенках. Рядом прислонена палка с фигурно вырезанной корой — клеточки и кольца. Руки ее, которыми она теребит край застиранного фартука, изломаны тяжелой работой и, как корзина ивовыми прутьями, плотно переплетены венами. 

Присаживаюсь рядом на лавочку перед дорогой. Тихим голосом она просит, чтобы обязательно написал, как доеду, чтобы передал приветы и поклоны, чтобы не пил и родителей не обижал. Вытирает глаза кончиком платка. Я соглашаюсь, а сам в нетерпении. Молодые не любят родственных прощаний, просьб и наставлений.  Они не знают нужных слов и боятся слёз. Они бегут от любви, которая кажется им досадной опекой и щеколдой на двери к свободе.  Мне надо туда, к перестуку колес, к дороге, которая упирается своим концом в солнечное небо. Подальше от этой вросшей корнями в землю жизни, сутулых спин, ржаного запаха жилья и скрипящих калиток.

Расцеловываемся и выходим на дорогу. Бабушка стоит, оперевшись на палочку и смотрит мне вслед. Чувствую это спиной. Какой-то идиот сказал, что уходить надо, не оглядываясь...Когда, наконец, оборачиваюсь, то вижу, что она машет мне белым платочком. Господи, откуда он взялся? Срываю с головы кепку и машу ей в ответ. Поворачиваюсь и, сглатывая ком в горле, почти бегу прочь. Снова оборачиваюсь, когда бабушка уже превращается в черную точку на берегу. Лишь едва можно различить белый платок в ее руке...Бабушки давно нет. И мне никто никогда больше не махал платком вслед.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded