October 12th, 2018

(no subject)

Терпеть не могу, когда в мои добрые дела лезут своими грязными лапами. Утренняя электричка опоздала сегодня на полчаса. Соответственно, народ на платформе был встревожен и слегка не в себе. Понятно, пятница, конец недели, расшатанные нервы. В итоге подошедший транспорт брали штурмом как Зимний. В тамбуре мужик, уносимый от дверей потоком курток и сумок, говорил надрывно, на манер героини в "Рабе любви": "Что же вы как звери-то?".
Протиснулся в середину вагона, наступая на ноги с дежурным "извиняюсь, искуплю кровью". Тут на следующей станции освобождается место прямо перед моим носом. Огляделся вокруг и вижу, что стоит бабулька худая да убогая от меня через двух мужиков. Я сидор скинул с плеч, поставил на сидение и машу ей:
- Садитесь, пожалуйста.
Только она начинает тихонько подскребаться, протискивая свою утлую жопку, как тут один из мужиков - пудов на шесть хряк с туристическим рюкзаком, набитым под завязку - оттирает меня и плюхается на место. Достает учебник греческого! и начинает разматывать наушники, надевать очки и копаться в своем ридикюле.
Я рот открыл, закрыл, потом опять открыл:
- Ну, ты - говорю. -  кабан Геродот, мать твою. Освободи место. Дай бабуля сядет.
- Черта с два. - отвечает. - У меня ноги больные.
- Сейчас ты весь больной станешь, античный мой.
Бабуля начинает пятиться со словами:
- Сынок, я на следующей выхожу, не надо.
- Так, мать. А ну, стоять! Греби сюда.
В вагоне пахнет предвкушением скандала. Мужики из тамбура орут:
- Пропиши ему в сковороду. Ишь, расселся, сволота!
Самый маленький из них, от которого из-за плеч пассажиров виден только козырек кожаной кепки, надрывается:
- Граждане! Пропустите меня туда! Я ему, козлу, щас выпишу бюлютень
Грек молча поднимается и идет на выход, попутно складывая в рюкзак барахло.
Бабка садится, но на следующей станции все-таки выходит.