January 23rd, 2016

(no subject)

Героическая уборка снега докатилась наконец и до нашего, забытого руководством страны, двора.
Утром, выглянув в окно, увидел синий трактор, трех таджиков с грибоедовскими бакенбардами и челками на глазах, одетых модно, но холодно.
В руках они непринужденно держали лопаты и переговаривались на языке Хайяма.
Надзирала за всем пикником дама из ЖЭКа.
Она стояла в футляре меховой шубы и примерно такого же размера шапки.
Тракторист побибикал, опустил ковш и сгреб небольшой айсберг утоптанного снега.
Дама повела в сторону кучи торсом. Мол, начинайте.
Таджики сделали вид, что рассматривают сосульки на крыше.
Тракторист хотел дать задний ход, но что-то пошло не так.
Из окна второго этажа я видел, как он бьется в кабине раненым чибисом, ухватившись двумя руками за рычаг переключения передач.
Даже не слыша голоса, я догадался по артикуляции, что он в восторге от своей работы, своего трактора, своей семьи, таджиков и дамы из ЖЭКа. Ну и правительства само собой.
Он еще поагонизировал немного, плюнул и вышел из кабины.
Сначала он решил действовать лаской - обошел трактор, почесал его под брюхом и нежно заглянул в фары.
Трактор оказался агрегатом с характером и на вторую попытку заставить его попятиться не отреагировал никак.
У тракториста сдали нервы. Он, как ток из розетки, рванулся из кабины наружу, вооруженный молотком и устроил транспорту Варфоломеевскую ночь - колотил его везде, куда доставала рука, матерился и был само исчадие рая.
Таджики сбились в отару и выставили черенки лопат, как копья.
Дама из ЖЭка не подавала признаков жизни.
В конце концов, тракторист выдохся, трясущимися руками прикурил и с тоской оглядел окружающую неприглядную действительность.
Приехал другой трактор и утащил павшую на поле боя технику в неизвестность.
Дама постояла немного и уплыла.
Таджики посмотрели на свои лопаты, робко тюкнули ими пару раз в снег и тоже ушли.
Наверное, на обед.
С обеда уже никто не вернулся.