June 14th, 2015

Отчет

Я вернулся.
Свеж, гладок и оптимистичен, как молодой выхухоль.
Хотя, что я вру. Пятилетка за три года - это ничто по сравнению с годом за неделю. Весь год работаешь, а потом за неделю пытаешься под эгидой отпуска привести в порядок разваливающийся дом и заросший бурьяном в рост человека участок.
Но прежде, чем доехать до благословенного места, целый день гнусно и уныло материшься в пробках среди таких же отпускников и дачников, чтоб им пусто было.
Градус кипения, как в сталеплавильном цеху.
Прикуриваешь от пальца, не пользуясь спичками и зажигалкой.
Плюешься кипятком и окалиной в зассанцев на обочинах.
Через каждые два часа останавливаешься, выходишь из машины и со скрипом раскладываешь перочинный ножик хребта.
А вокруг- поля и леса. Птички, ежи, оставленный дальнобойщиками мусор и сбитые лисицы. Красота!
Доехав, вываливаешься в родной чертополох, не в силах отгонять комаров и прочих друзей Пришвина.
Пульс нитевидный, зрачки слабо реагируют на свет, а желудок отказывается принимать даже жидкую пищу.
С утра просыпаешься с мыслью о гвоздях, шурупах и петлях; днем глотаешь китайский химический суп с думами о протекающей крыше и покосившемся заборе; вечером, пытаясь унять боль в ноющей спине, отгрызаешь заусенцы на пальцах и утешаешься воспоминаниями о "Городе-саде" Маяковского.
Тянет дымом от печки и ненавязчивым флером сохнущих сапог.
Деревня затаилась и ждет.
Невзначай заходят покалякать о погоде собаки и криминальные коты.
Погода как в тропиках - с утра солнце, после обеда дождь.
Надувной бассейн не дождался могучего выдоха моих легких.
Только дрова были рады, что ими хоть кто-то заинтересовался.
В общем, труд не сделал из меня не только человека, но даже обезьяну.

Гвозди

Решил я как-то в деревне прикупить гвоздей.
Ради этого богоугодного дела заехал в местный райцентр Вязники.
При взгляде на магазин где-то в подсознании всплыло давно забытое слово "лабаз".
Очень ясно представил себе стоящего за грубо сколоченным прилавком приказчика.
Расчесанного на прямой пробор и с оглаживающего окладистую бороду.
Подпоясанного плетеным ремешком и обутого в сапоги, намазанные дегтем.
Ну, я не Максим Горький, чтобы тушеваться перед торговыми людьми.
Смело шагнул в полумрак.
Продавцом оказался мужик с таким кислым выражением лица, что непроизвольно свело скулы.
Без пробора и бороды, но с усами.
Сидел и ковырял в ухе спичкой с таким видом, словно пытался попасть ключом в замочную скважину.
- Здравствуй, негоциант, - говорю.
- И тебе здравствовать.- отвечает, не вынимая спички из уха.
- Гвозди есть?
- Есть. Какие надо?
- Сотка.
В этот момент в лице его что-то щелкнуло, словно он нашел нужную пружину в механизме.
Вытащив спичку и бросил ее под прилавок, скрылся в непроглядной темноте.
Вернулся с бумажным кульком гвоздей и бросил их на весы "Тюмень".
- Кило хватит?
- Вполне. - отвечаю. - Почем гвозди?
- По дереву.
- У тебя фамилия не на -ян, случайно?
- На -ов.
- Повезло.
- Родителям спасибо.
Вытащив откуда-то снизу счеты, он с нестройным стуком стряхнул их костяшки в одну сторону и стал щелкать.
Я посмотрел на калькулятор, лежащий рядом:
- А на нем не проще?
- Не...Батарейка кончилась.
- Давно?
- В Империалистическую.
- А на кой лежит?
- Красивый.
Расплатившись и уже уходя, не удержался:
- Слушай, а деготь есть?
Он посмотрел утомленно, как воспитатель в яслях:
- Был...Сейчас нет. Последний на свои сапоги извёл.