March 12th, 2013

(no subject)

Лежу головой на подушке и одним глазом смотрю в окно.
Там  - черное небо и белая крыша кислородного завода.
Она как линия горизонта делит небо и небо.
Картинка из диафильма.
Обои, исписанные чьими-то телефонами и кривыми сердцами.
Как субтитры к последнему целому диафильму. Знаешь наизусть, но смотреть больше нечего.
Остальные пленки порвались и теперь висят вместо занавесок в проеме двери.
Старая шляпа на вешалке ждет лета и автобусной пыли.
Не завернутый кран плачет в ванной, как девушка после неудачного свидания.
А в голове выводит медленную мелодию одинокая труба.

не хочешь кулеш - ничего не ешь

Учитывая поголовную тягу к позитиву, пытался найти хотя бы одного писателя, которого можно было бы назвать таковым. Принимая во внимание скудость образования, взял хрестоматийных персонажей. Так сказать "наше всё" из школьной программы.
Лев Толстой. Жизнелюбием не пузырился. Даже в чем-то аскет. "Анна Каренина" - явно жизнеутверждающее произведение. В наше время его бы записали в рефлексирующего неврастеника.
Николай Гоголь. С большим юмором человек. Даже негодяи у него симпатичны и милы. Но "Вий" и "Шинель" выбивается из общей нарядности. Ставим диагноз - мистик и меланхолик.
Федор Достоевский. Хмм...Тут можно не разбирать ничего. За одно "Преступление и наказание" смело вычеркиваем из списка.  Налицо признаки шизофрении с манией преследования.
Александр Сергеевич Пушкин. Молодец! Остряк, ловелас и просто душка. В произведениях - сплошное солнце, элегия и филигранное владение словом. Но "...Тятя, тятя! Наши сети притащили мертвеца..."  как-то выбивается из позитивного настроя. Спишем это на неудачный день и плохую погоду.
М-да...Нет ни одного автора, у которого не случались бы проколы. Хотя нет...вспомнил! Самуил Маршак! Вот кого никак не упрекнешь в мрачности и депрессивности.

В очередной раз убедился, что настоящее время требует стойкого позитива и жизнерадостности.
Свои проблемы и настроение всегда лучше держать при себе, чтобы не выслушивать ласкового: "Соберись, тряпка!"
Один раз накрасили - больше не смывай.
И хрен с ним, что позитив в твоей жизни - скорее приправа, чем основное блюдо.
Значит, будем гыгыкать.

Борьба с меланхолией

Сосед два дня щемился по углам, проявляя уважение к моей ипохондрии. Сегодня в обед он робко намекнул, что приведет человека, понимающего мою проблему. Он, мол, в миг развеет мое плохое настроение и атмосфера в нашей квартире будет напоминать пасторальный альпийский пейзаж.
Вечером я варил макароны в упомянутом фартуке с поросятами. Жена Виталика посоветовала выкинуть его на помойку, но он нашел альтернативу в моем лице. В коридоре завозились и на кухню вкатился сосед, а за ним - дородный мужик в свитере и с бородой пожилого Маркса.
- Вот, привел, - залебезил сосед. - Это Витёк.
- ВиктОр. - с ударением на второй слог степенно пробасил вошедший.
- Вольдемар. - Представился я, меланхолически помешивая макароны.
Сосед суетливо разлил принесенную бутылку водки.
- Будешь? - Спросил меня Витёк.
- Не.- Ответил я.
- А я причащусь таинства. - И он влил водку куда-то в бороду.
Виктор молча жевал хлеб, а сосед исподтишка пихал его локтем в бок. Мол, начинай уже. Но тот не отличался многословием.
Вдвоем они прикончили бутылку. Я снял с гвоздя увесистый дуршлаг, чтобы слить макароны. Виктор покосился на его желтый бок и наконец открыл рот:
- Меланхолия - это все от нервов.- И замолк многозначительно.
Наверное, он пользовался бы успехом, как тамада на свадьбах глухонемых.
Сосед сглотнул.
Я повернулся и сказал проникновенно:
- ВиктОр, мон шери...Не заставляй меня вспоминать 1812 год.
Дважды просить не пришлось. Когда они ушли, я с удивлением отметил, что настроение мое явно улучшилось.
Загадочный гость не подвел.