December 2nd, 2012

(no subject)

Носимся со своими чувствами, как с писаной торбой. Конечно, каждый сам для себя - центр Вселенной. Любовь к ближнему? Да не смешите меня. Себя любить не особо получается, куда уж там кого-то.
Прошлое - старое тряпье, которому место на свалке, достаем любовно и примеряем. Авось, сгодится еще. Перетряхиваем обиды и так, и эдак. Виноватый всегда найдется, если он нужен. А иногда в нем и нужды нет.
Разбираем, как фантики в секретной коробке - несбывшиеся надежды, досаду, раздражение. И закрываем плечом, чтобы никто не подсмотрел.
Как мелко-то всё. Убогонько.
Про других говорить не буду, но я - живой труп. Потому что на вопрос "что нового?" я могу ответить только "ничего". Даже соврать уже не могу. Нечем.

(no subject)

Не успел приехать домой, как сосед с искрящимися глазами, захлебываясь и сбиваясь, поведал, что вчера по телеку показывали какого-то вора в законе. Всего в наколках от горла до пяток. И рассуждал он о совести и прочих человеческих ценностях. На соседа это подействовало, как валерьянка на кота.
Он загорелся, чтобы я наколол ему что-нибудь на спине. Или по крайней мере на какой-нибудь другой части тела. И тогда как бы он сразу станет правильным и настоящим.
- У тебя-то есть - придавил он меня аргументом.
Я заметил, что мои наколки армейские и кололи их нам по суровой необходимости. А если он хочет стать, как жостовский поднос, ему для начала надо сесть за решетку. И по возможности надолго.
Сосед призадумался, а потом заинтересованно посмотрел на кухонный ножик.
Не знаю, какая мысль проплыла брассом по его пропитым мозгам, но я без намеков сказал, что скорее отправлю его в больницу, чем в тюрьму. Причем с травмами разной степени тяжести.
Он повесил нос и удалился в печали.
Сейчас в квартире тихо, как в прифронтовой полосе.

(no subject)

Я остался один.
Не знаю, чего такого вкусного выпил сосед в расстройстве, но к нему в третий раз пришла с визитом самая настоящая белка.
Он возник в дверном проеме, одетый в свой единственный костюм и почему-то босой.
-Ты куда собрался?
-Жениться пойду. В лесу невеста ждет.
-А ботинки твои где?
-У свидетеля. Вот он, со мной стоит, - мотнул он головой вправо.
Я посмотрел, но кроме грязных обоев никого не увидел.
-Как свидетеля-то зовут?
-Андрюха.
-А меня Вован. Очень приятно.
-Ну мы пойдем?
Передо мной встала проблема. Отпустить его босого зимой на улицу - не вариант. Удержать? Ха! Хоть я втрое тяжелее его и иногда распрямляю плечи перед зеркалом, в единоборстве с ним мои шансы равны практически нулю. Я видел однажды, как тщедушный алкоголик метал по стенам четверых бугаев-санитаров, а особо ретивому откусил палец. Решил действовать обломовским методом - меньше дела, больше слов.
-Как-то не по-людски. Давай присядем хоть на дорожку. Все равно пока кортеж не приехал.
-А в ЗАГС не опоздаем?
Я посмотрел на темень за окном.
-Успеем. Сейчас позвоню им, чтобы подождали.
Вышел в коридор и набрал номер скорой психической.
Пришел обратно на кухню. Сосед беспокойно ёрзал и оглядывался. Я невзначай убрал подальше зубочистки.
-Волнуешься?
-Ага. В первый раз все-таки.
Скорая приехала через 20 минут. Психушка у нас в соседнем квартале.
Позвонили в дверь.
-Ты сиди, я открою.
По лестнице поднимались два санитара. Я на площадке попросил их снять форменные куртки.
-Ну вот. А ты переживал. Родня невесты приехала.
Сосед просиял.
Хорошо, ребята попались битые и подыграли, как могли.
На прощание сказали, что через недельку, когда снимут обострение, отдадут соседа обратно.
Теперь мне скучно и пусто.