November 17th, 2006

(no subject)

Пришла в голову мысль, что кроме мусора, от нас ничего, вобщем-то, не остается...

Выносим жизнь свою на свалку,
Шмыгнув на лестничный пролет.
Боясь, что разглядят изнанку,
Всех наших мелочных забот.

И каждый день, что нами прожит,
Увязан мусорным мешком.
В гробы-контейнеры уложен,
И эпитафии лишен.

Теснятся черные пакеты,
Отживших мыслей и вещей.
На свалках-кладбищах скелеты,
От наших не святых мощей.

Бомжи-могильщики разроют
Могилы. И собьют засов.
Но вряд ли нам они отмолят,
Хотя бы толику грехов.

(no subject)

ХАМЫ
Они попадаются всюду. Но, в основном, любят общественные места – транспорт и его остановки, магазины, рынки, очереди. В остальных местах концентрация их незначительна.
Всегда вводит в недоумение реакция окружающих. В большинстве – равнодушие и боязливое игнорирование. А вдруг чего не так? А если ко мне пристанет?
А если хам и еще и пьян, то это – как дипломатическая неприкосновенность и заведомая индульгенция на все последующие действия в одном флаконе.
Кто-то из сердобольных пытается вразумить буяна, но нарывается на сложную конструкцию из мата, пополам с перегаром.
Но чу! Наконец-то кто-то из толпы (в большинстве своем – молодые люди достаточно субтильного сложения, которым не дает уснуть слава Бэтмена или Супермена) готовится к активным действиям…В глазах – сплошной адреналин. Он вытирает вспотевшие вдруг ладони о штаны, непроизвольно сжимает сухонькие кулачки и подается телом вперед. Сжирает взглядом.
Но…в последний момент притормаживает, разжимает кулаки и переводит дыхание. Глаза потухают. Он отворачивается и старательно делает вид, что разглядывает окружающие достопримечательности. Впрочем, так делают и остальные здравомыслящие.
Странно, но главным врагом распоясавшегося хама является другой хам, тоже хлебнувший «злой воды», но еще не дошедший до той кондиции, когда проявляются в полной мере все артистические способности. Видимо, его заедает тот факт, что не он является центром всеобщего внимания, или просто разыгрывается его гражданское сознание, поэтому он моментально исправляет ситуацию.
В самый неожиданный момент он выдает не менее виртуозную матерную сентенцию и, ничтоже сумняшеся, приступает к шоу-программе: мелькание кулаков, утробное хэканье, перекошенные злобой физиономии, звуки смачных ударов по различным запчастям тела, перемежающиеся матом и одобрительными возгласами публики. Какая там коррида? Вот оно где – празднество духа!
Заканчивается аттракцион практически всегда одинаково. Оба хама, в разной степени разорванности и избитости, тяжело дыша и сморкаясь кровью, пытаются на ощупь определить понесенный урон, и вяло переругиваются.
Кураж прошел.
Все довольны и улыбаются…
Другой исход может быть только тогда, когда один из оппонентов пьян «в дрова». Не может плюнуть через губу и колышется от собственного дыхания.
Но это уже не трагедия, а фарс. Здесь уж точно ему не дадут спуску пышушие праведным гневом граждане.