November 2nd, 2006

(no subject)

Растет, как на дрожжах, живот,
Откуда-то взялась одышка,
И если лучший друг не врет,
Я пополнел. И даже слишком.

Куда же делась худоба,
Та, о которой так мечталось?
Сгораю тихо от стыда,
Когда в бассейне раздеваюсь.

Я ем лишь раз, но целый день,
Как можно жить с едой в разладе?
Но стыдно быть среди друзей,
Паршивою овцою в стаде.

Терплю насмешки и тычки,
Пусть мир ко мне жесток и злобен.
Найду спасенье от тоски,
У холодильника в утробе.

Но всё ж, мозги раскинув врозь,
Нашел себе я оправданье -
Чтобы спокойно всем спалось,
Свое я приложу старанье.

Пусть буду я, как барабан.
Не вторя мудрому присловью,
Врагу я ужин не отдам,
Тревожась за его здоровье.

Чтоб нации легко жилось,
Ем до икоты и до пота,
Чтоб каждый стройным стал, как лось,
Теперь еда - моя работа.

(no subject)

Любовь, что прошла - словно старая щепа,
В занозах на сердце и он, и она.
И не наскрести по углам и сусекам,
Для новорожденного чувства зерна.

Скрипят наши встречи гнилой половицей,
И гнутся колени под тяжестью дней.
Любой разговор перекрученной спицей,
Вонзается в нас, с каждым разом больней.

Мы как в бесконечной, заученной пьесе,
Где каждая фраза набила язык.
Из будки суфлерской глядит с интересом,
Усталость - слепой, неопрятный старик.

Не выбраться из бесконечного круга,
Признаний, прощаний, обманов и встреч,
Спасти мы навряд ли сумеем друг друга,
Цепляясь за то, что уже не сберечь.