September 26th, 2006

(no subject)

Объявился мой единокровный братец...Без машины, без телефона и без документов...С разбитой мордой и пьяный, как скотина.
На все попытки выяснить, что все-таки случилось, он только мычит, как корова при отёле, дико вращает глазами и пускает пузыри через губу.
Вобщем, все хорошо и просто отлично...
Славный брат мой жив-здоров, и может теперь продолжать жрать водку под маминым крылом...

(no subject)

Не знала вся его семья,
Куда он все-таки уехал?
И целых два тоскливых дня,
Им было, в общем, не до смеха.

Подняли на уши родню,
Друзей, знакомых, близких, дальних,
Его, в Саратове, жену,
И собутыльников брутальных.

Ему звонили, словно в Кремль,
Но абонент был недоступен,
Не поднималась мать с колен,
Моля:"Пусть жив-здоров он будет!"

Обзванивали что могли -
Друзей, милицию, больницы.
Гадали с ночи до зари-
Что все-таки могло случиться?

Тут дядя Вова предложил,
Что он лежит, холодный, в морге,
Что, вдруг, инсульт его сразил,
Возле трамвайной остановки.

А тетя Валя, вся в слезах,
Предположила, что избит он,
А бандюки на всех газах,
В его скрываются машине.

Гадали все и так и сяк,
Глотая "Корвалол" как воду.
Быть может, он попал впросак?
А может быть, лишен свободы?

Быть может, было ДТП?
Или наезд на пешехода?
Мать растянулась на ковре,
В обнимку с пачкой валидола.

Два дня прошли, как в страшном сне,
В том, что врагу не пожелают.
Но тут на утренней заре,
Явился он, лицом играя.

Все бросились, было к нему,
Мол, что с тобою, Миша, было?
Но он был нем, как лещ в пруду,
Стоял с улыбкою дебила.

И видно было за версту,
Что пьян он круче, чем сапожник.
Лишь оттопыривал губу,
Не распрямляя слабых ножек.

Здесь, как с цепи, все сорвались,
И, может, тут же бы порвали...
Но Миша рухнул мордой вниз,
И с вешалки плащи упали.

Плюясь, разъехалась родня,
Припомнив добрым, тихим словом,
Ради кого собрались зря,
Но хоть поржали над приколом.